Чужую беду рассудить и измерить нетрудно,
И расставить все умные, строгие точки над " i ",
А беда не планирует в праздники быть или в будни,
Она нас проверяет на прочность: как веруем мы?
Сможем мы пережить лишь надеясь на Бога?
Сможем выжить, окрепнуть, подняться в Его любви?
Или будем роптать, что уж слишком трудна дорога?
Что останется в сердце? И действительно ль веруем мы?
Чужую беду рассудить и измерить можно,
И утешить как-будто пытаемся, пробуем мы,
Но в словах своих быть всегда мы должны осторожны,
Ведь не можем забрать мы и части чужой беды.
"Я возьму твою боль, и беду разделю с тобою", -
Говорим иногда мы и верим своим словам.
Да, мы можем друг другу помочь неподдельной любовью,
Но забрать боль другого совсем не по силам нам.
Если рана болит, боль и ночью и днем донимает,
С кем разделишь ее? Кто поймет? Кто сумеет понять?
Разве тот, кто прожил, кто такую же боль тоже знает,
Но и он не сумеет хоть часть твоей боли забрать.
Путь у каждого свой. В этой жизни мы все выбираем,
Что ценить, чему верить, и что в своем сердце хранить.
И как-будто бы многое, все в этой жизни мы знаем,
Есть одно:
Никому не дано чужую беду пережить.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Вчера я похоронила свою любимую маму. Спасибо за стихотворение. В своем горе я надеюсь только на Иисуса, который и утешит, и залечит самые кровоточащие в сердце раны. От всей души спасибо. Успехов.
Он сердце взял мое и положил в ладошку,
Внимательно взглянул, отсек совсем немножко.
И я не поняла,что вдруг со мною сталось:
Исчезла вникуда вчерашняя усталость,
А сердце так легко, так радостно забилось -
И я твореньем новым в Иисусе возродилась.
Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!
