Отречемся от старого мира,
От цепей, кандалов и заплат,
От своей просоветской квартиры,
От своих просоветских зарплат.
Отречемся от старого мира,
Что давно уж в зубах нам навяз.
Отречемся от рыбьего жира,
Что давали нам в детстве не раз.
Вставай, поднимайся, еврейский народ!
И в землю свою возвращайся,
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекратился наш род!
Отречемся от русских фамилий,
Отречемся от русских знамен,
И забудем мы русское имя
И еврейское имя возьмем.
Был Борисом, а нынче стал Барух,
Рабиновичем стал Иванов
Нам привычек не нужно здесь старых,
Мы ведь новые здесь заведем!
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Отречемся от русской культуры,
Те, конечно, кто был с ней знаком,
От искусства и литературы,
С ее русским родным языком.
От друзей, что нам стали чужими,
И чей хлеб принимали с их рук,
От дорог, что прошли вместе с ними,
От своих просоветских подруг.
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Отречемся от матери-церкви,
От страны, где был первый наш дом,
Отречемся от жизни и смерти,
От Христа, хоть евреем бы он.
Мы евреями стали и были
И досадно нам только одно,
Что нас в нашем родном Израиле
За евреев не держит никто.
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
К Богу - как к Отцу. - Тамара Локшина Мой отец никогда не держал меня на руках, мне не знакома отцовская любовь и ласка, безразличие и укоры были моими постоянными спутниками детства. Для него я всегда была ребенком второго сорта, только потому, что родилась девчонкой (к моим братьям он относился совершенно по-другому). Эту неприязнь я чувствовала всем своим существом. Когда я вышла замуж, он иногда навещал нас и то-ли из чувства вины, то-ли еще по какой-то причине приносил конфеты... мне хотелось прижаться к нему, ведь он был моим отцом, но где-то внутри я отмечала для себя, что по прежнему боюсь его. Во мне был невосполнимый вакуум желания близких взаимоотношений но между нами по прежнему стояла какая-то непреодолимая стена. Я верю, что Бог расплавит его сердце, ведь он страдает от этого не меньше чем я, может быть даже не понимая этого.
Я безмерно благодарна Богу за то, что Он стал моим Отцом и восполнил во мне эту утрату.
