“Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною”. (Откровение Иоанна, глава 3, стих 20).
Господь стоит у двери
И голос подаёт.
Открывшему – по вере
Он милость воздаёт.
И робко попросил я,
Раскрыв души врата:
Войди ко мне, Мессия,
Останься навсегда.
С Тобой я путь узнаю
И истину найду,
И жизнь не потеряю,
А только обрету.
Я шёл не той дорогой,
Греховной жизнью жил.
Мой грех вражду меж Богом
И мною положил.
Всех заповедей Божьих
Не смог я соблюсти
И наказанье должен
За это понести.
Но Бог решил иначе
И Сына в мир послал,
Чтоб наказанье наше
Он вместо нас принял.
За наше искупленье
Сын кровью заплатил
И тела преломленью
За нас подвержен был.
Мы жертву принимаем,
Отца благодарим,
Иисуса называем
Спасителем своим,
Приносим покаянье,
Идём вина испить
И хлеб в воспоминанье
О Сыне преломить.
Пригубил я из чаши,
Опреснок проглотил
И личную причастность
К Иисусу подтвердил.
Я беззаветно верю
В Тебя, Спаситель мой.
Теперь свою вечерю
Я праздную с Тобой.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
