Отец Мёрфи ... изнасиловавший двести глухонемых, сиротствующих мальчиков. Прежде всего мне непонятно, почему он не стал притчей во языцах? То есть многие даже и не знают, что была такая ужасная, смердящая, адская, "не знаю как и назвать" история. Переписка этого отца с Папой Римским... Как будто некое обыденное дело обсуждают! Наконец отец Мёрфи пишет, что он кается, что он больше не будет насиловать детей, и он хочет умереть в мире. Католическая церковь скрывает это дело, не подаёт это дело ни в какой суд. Отец Мёрфи умирает и его отпевают по полной форме, как католического священника, который по их учению есть образ сто сорока четырех тысяч девственников, проповедующих Евангелие в Последнее Время. Я просто пытаюсь понять... Это же есть немилость к самому отцу Мёрфи, потому что если он не покаян и если это дело не было вскрыто в свет, то как он будет стоять пред Судом Святых?
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
